(Олонецкой губернии, Пудожского уезда, Кижский погост)
Снаряжался Дюк Степанович, княженецкий сын,
Из славнаго богатаго Волын-города,
Из тоя Индеюшки богатыя;
Снаряжался Дюк во стольно-Киев град,
5.
Посмотреть хотит на князя на Владимира
И на русских на могучих на богатырей.
Говорит ему родна матушка,
Честна вдова Настасья Васильевна:
“Молодой Дюк Степанович, княженецкий сын!
10.
“Хоть ты сряжаешься во стольно-Киев град,
“Посмотреть хотишь на князя на Владимира
“И на русских на могучих на богатырей,
“А охвочь ты упиваться в зелено вино:
“Так ты не хвастай-ка своим художеством*
(* От худоба, небольшое хозяйство, имение; художество здесь то же самое, что в других былинах “животинки сиротские”.
15.
“Супротив русских могучиих богатырей.”
Садился Дюк на добра коня,
То он ехал по раздольицу чисту полю
Ко славному ко городу ко Киеву.
И приехал к князю ко Владимиру на широкий двор.
20.
Вшел-то он в палаты белокаменны,
Крест-от он клал по писаному,
Поклоны вел по ученому,
На все на три на четыре на сторонки покланяется,
И спросил-то он про князя про Владимира.
25.
Владимира-то в доме не случилося:
Ушел-то князь Владимир во Божью церкву,
Господу Богу помолитися,
Ко Господнему кресту приложитися.
Идет Дюк Степанович, княженецкий сын,
30.
По славному по городу по Киеву.
И заходил он во матушку во Божью церкву,
Крест-от он кладет по писаному,
Поклоны ведет по ученому,
На все на три на четыре на сторонки покланяется.
35.
Самому князю Владимиру в особину
И всем его князьям подколенныим.
По праву руку Владимира
Стоит молодой Добрынюшка Никитинец,
По леву руку Владимира
40.
Стоит Чурилушка Пленкович.
Владимир князь стал у молодца выспрашивать:
“Ты скажи-тко, молодец, проведай-ка,
“Ты коей орды, да из коей земли,
“Тобя как-то молодца именем зовут,
45.
“Звеличать нам удалаго по отечеству?”
Отвечает Дюк Степанович, княженецкий сын:
– есть я из Галицы проклятыя,
– Из тоя Индеюшки богатыя,
– Со славнаго с богата Волын-города,
50.
– Молодой Дюк Степанович, княженецкий сын. –
Говорит Чурила таковы слова:
“Ай же ты, Владимир стольно-Киевский!
“Во глазах мужик-то усмехается,
“Во глазах-то он да подлыгается:
55.
“Походочка-то есть в нем не Дюкова,
“Поговорюшка не Дюкова,
“Должен быть холопина дворянская.”
Это слово Дюку не слюбилося,
Не слюбилося то слово, не к люби пришло.
60.
Оны Господу как Богу помолилися,
Ко Господнему кресту да приложилися,
Выходили-то со матушки со Божьей церквы,
То пошли оны по городу по Киеву. –
Молодой Дюк Степанович, княженецкий сын,
65.
Стал загадочек Владимиру отгадывать**,
Говорил-то Дюк да таковы слова:
“Владимир, князь стольно-Киевский!
“Още в Киеве у вас все не по нашему:
“У вас настланы мосточики кирпичные
(** Загадки отгадывать – задавать загадки.
70.
“И порученки*** положены калиновы;
“Пойдешь по мосточикам кирпичныим,
“Медное гвоздье-то приущиплется,
“Цветное-то платье призабрызжется.
“Как во нашей во славной Индеюшки в богатыя
(*** Порученки – перила.
75.
“И во славном богатом Волын-городе.
“У моей у родителя-матушки,
“У честной вдовы Настасьи у Васильевны
“Настланы у нёй мосточики калиновы,
“Порученки положены серебряны,
80.
“И настланы-то у ней сукна кармузинныя:
“И пойдешь по мосточикам калиновым,
“По этыим по сукнам кармузинныим,
“Медное гвоздье не ущиплется,
“Цветно платьице на нас да не забрызжется.”
85.
К тым речам Владимир князь не примется.
Как вошли оны в палаты белокаменны
Ко ласкову ко князю ко Владимиру
И во этыя во гредни во столовыя,
И садилися за столики дубовые
90.
И за тыя за скамеечки окольныя,
Стали исть-то ествушку сахарнюю,
Подносили калачиков им пшенныих,
Дюк Степанович, княженецкий сын,
Берет калачик в руки пшенныий,
95.
Корочку кругом кусал,
А середочку-то он кобелям бросал.
Сам он говорит таковы слова:
“Владимир, князь стольно-Киевский!
“У вас все в Киеве не по нашему:
100.
“Сделаны-то бочечки дубовыя,
“И набиваны обручики еловые,
“И положено-то свежей ключевой воды, –
“Тут у вас и калачики месят:
“Покладены-то печечки кирпичныя,
105.
“Топлены-то дровца еловыя,
“Поделаны помялышки сосновыя, –
“Тут у вас и калачики пекут.
“Как во нашей в Индеюшки в богатыя
“И во славном во богатом Волын-городе,
110.
“У моей у родителя у матушки,
“У честной вдовы Настасьи у Васильевны,
“Сделаны-то бочечки серебряныя,
“И обручики набиты золоченые,
“И положено медов туды стоялыих, –
115.
“И тут у ней калачики месят;
“Поделаны-то печечки кирпичныя,
“И топятся дровца дубовыя,
“И сделаны помялышки шелковыя,
“И тут у нас калачики пекут.”
120.
Владимир князь ко этым речам не примется.
Подносили им хмельные напиточки,
Наливали чару зелена вина,
Подносили-то к Дюку Степановичу;
Дюк Степанович, княженецкий сын,
125.
Берет-то эту чарочку во белы руки,
Подносил он ко устам сахарниим:
Эта водочка ему да не понравилась,
Через золот стул всю повыплескал
По той по славноей по горенке;
130.
Сам он говорил да таковы слова:
“Ты Владимир, князь стольно-Киевский!
“У вас в Киеве все не по нашему:
“У вас бочечки поделаны дубовыя,
“Набиваны обручики еловые,
135.
“Туды водочкой винцё у вас положено,
“И во этыих во погребах глубокиих
“Водочкой винцё-то призадохнулось.
“Как во нашей в Индеюшки богатыя
“И в славноем богатом Волын-городе,
140.
“У моей родителя у матушки,
“У честной вдовы Настасьи у Васильевны,
“Сделаны-то бочечки серебряныя,
“И обручики набиты золоченые,
“Туды водочкой винцё у ней положено,
145.
“И на цепи на медныя повешено,
“Туды подведены ветры буйные:
“Как повеют ветры буйные,
“Пойдут воздуха по погребам, –
“Никогда там водочкой винцё не задохнется:
150.
“Как чарочку-то выпьешь,
“По другой душа горит.”
Владимир князь ко этым речам он не примется.
Ко этыим ко столикам дубовыим
Подходит Чурилушка Пленкович
155.
В одной тонкой рубашечке без пояса,
В одних тонкиих чулочиках без чоботов.
Говорил ему Чурила таковы слова:
“Что же ты, холопина дворянская, порасхвастался
“Своим именьим и богачеством?
160.
“Ударим-ка со мною о велик заклад
“На три году поры-времени,
“Чтоб проездить нам по городу по Киеву
“На добрых на конях богатырскиих,
“На собе носить одежицу бы сменную.
165.
“Сменную одежицу-то каждый день,
“Каждый день носить одежа снова на ново,
“Снова на ново да что ни лучшая.”
Говорит ему Дюк таковы слова:
“Просишь ты, Чурила Пленкович,
170.
“Бить со мною о велик заклад:
“Как живешь ты в своем стольно-Киеве,
“Кладовыя-то полны одежицы наполнены:
“А мое ведь дело есть дорожное,
“Мое платьице, стало, здесь завозное.”
175.
И ударил с ним Дюк Степанович о велик заклад
На три году поры-времени,
Чтоб проездить им по городу по Киеву
На добрых на конях богатырскиих,
На себе носить одежицу бы сменную,
180.
Сменную одежицу-то каждый день,
Каждый день носить одежа снова на ново,
Снова на ново одежа драгоценная.
Тут Дюк Степанович, княженецкий сын,
Скорешенько садился на черленый стул,
185.
Скоро он писал письма скорописчаты,
Писал-то он эты письма, запечатывал,
Полагал во сумки переметныя,
И выходил-то Дюк на широкий двор
К своему коню ко богатырскому,
190.
Полагал он эты сумки переметныя
Под славное седелышко Черкасское
И отпущал добра коня да во чисто поле.
Пошел-то его добрый конь чистым полем
Во славную Индеюшку в богатую.
195.
Прибегает добрый конь на широкий двор,
На широкий двор на княженецкий.
Усмотрели его Дюковы конюхи любимые,
Что прибежал-то добрый конь от Дюка Степановича,
И сказали его родителю-матушки.
200.
Честной вдовы Настасьи Васильевни:
“Видно нет жива Дюка Степановича.”
Тут она скорешенько бежала на широкий двор,
Подходила ко добру коню,
Сама горько она заплакала,
205.
И говорила-то она таковы слова:
– Мой любимый сын Дюк Степанович
– Положил буйну головушку
– На матушке на святой Руси! –
Подходят к ему конюхи любимые,
210.
И стали как добра коня разседлывать,
И под этыим седелышком Черкасскиим,
На том на потницьке семишолковом
Нашли оны сумки за печатямы,
Подают оны честной вдовы Настасьи Васильевной.
215.
Берет она скоренько во белы руки,
Скоро на скоро сумочки распечатала,
Она вскоре-то смотрела эти письма скорописчаты,
Весьма то она дело взрадовалася,
Что жив-то ея любимый сын
220.
Дюк Степанович, княженецкий сын;
Приказала своим конюхам любимыим
Насыпать коню пшены белояровой.
Подносить велит свежей ключевой воды;
Сама скоренько шла в палаты белокаменны.
225.
Брала-то она золоты ключи,
Шла она во погреба глубокие,
С собою брала-то оценщичков,
Оценщичков брала и разценщичков.
И складали, и укладали одежицу драгоценную
230.
И дали сметы на три году поры-времени,
Всякой день носить одежа снова на ново,
Снова на ново одежа драгоценная.
Приказала своим конюхам любимыим
Седлать коня да богатырскаго:
235.
Под седелышко Черкасское
Полагали потничек оны шелковенький,
Шелковенький потничек не дёржаный,
И под этот потничек полагали письма скорописчаты,
И ко этому седелышку Черкасскому
240.
Привязали-то одежи драгоценныя,
И отпущали коня в стольно-Киев град.
Шел-то добрый конь чистым полем, – не замешкался,
Он скорешенько прибежал в стольно-Киев град
Ко князю ко Владимиру на широкий двор.
245.
Выходил Дюк Степанович на широк двор,
От эвтого седелышка Черкасскаго
Он снимает одежицу драгоценную,
Испод потничка шелковенькаго
Вынимает он письма скорописчаты
250.
От своей родителя от матушки,
От честной вдовы Настасьи Васильевны;
Пришел в палату белокаменну
И одел одежи драгоценныя:
И поехали по городу по Киеву
255.
С молодым Чурилушкой Опленковым
На своих на добрых конях богатырскиих.
Стали оны едить-то день за день,
День за день и още год за год,
Проездили поры-времени по три году,
260.
Последний день поехали к заутрени Христосьския****.
Молодой Чурилушка Пленкович
Надел-то он одежицу драгоценную:
Строчечка одна строчена чистым серебром.
Другая строчена красныим золотом;
(**** Заутреня в 1-й день Пасхи у Заонежан называется Христосьскою, а у Пудожан Воскресенскою.
265.
В пуговки воплетано по доброму по молодцу,
В петелки воплетано по красной по девушке:
Как застенутся, так обоймутся,
А разстенутся*****, и поцелуются.
Поглянул Владимир на праву руку
(***** Застегнутся, разстегнутся.
270.
На молода Чурилушку на Пленкова,
Говорил-то Владимир таковы слова:
– Молодой Дюк Степанович, княженецкий сын,
– Прозакладал все свое имение-богачество! –
А молодой Дюк Степанович, княженецкий сын,
275.
Он одел одежицу драгоценную:
Строчечка строчена в одежице чистыим серебром,
Другая строчена красныим золотом;
В пуговки воплетано по доброму по молодцу,
В петелки воплетано по красной по девушке:
280.
Как застёнутся, так обоймутся,
А разстёнутся, и поцелуются:
На головушке у Дюка сделана шляпонька:
Спереду так введено красно солнышко,
И сзаду введён светёл месяц,
285.
А на верховьице шляпы быдто жар горит.
Говорил ему тихий Дунаюшка Иванович:
“Ты Владимир, князь стольно-Киевский!
“Посмотри-тко теперь на леву руку:
“Молодой Чурилушко Опленкович
290.
“Прозакладал свою буйную головушку.”
Сели на добрых коней, поехали
По славному по городу по Киеву
И ко ласкову князю ко Владимиру.
Приехали оны на широкий двор,
295.
И садилися за столики дубовые,
За этыя скамеечки окольныя,
Есть-то оны ествушки сахарния,
Испивать-то стали питьицев медвяныих.
Подходит-то Чурилушка Пленкович,
300.
Подходит он ко столикам дубовыим
В одной тонкоей рубашечке без пояса,
В одних тонкиих чулочиках без чоботов,
Говорил Чурилушка таковы слова:
“Что же ты, холопина дворянская, расхвастался
305.
“Своим великиим имением-богачеством?
“Ударим-ка со мной ты в велик заклад,
“Чтобы на своих на добрых конях богатырскиих
“Нам разъехаться с раздольица чиста поля
“И скочить нам через матушку славную Непру реку.”
310.
Молодой Дюк Степанович, княженецкий сын,
Говорит ему ведь таковы слова:
“Ай же ты, Чурила Пленкович!
“Тобе просто бить со мной в велик заклад:
“Как твой-ет богатырский конь
315.
“Стоит у своих у конюхов любимыих,
“Ест-то он пшену белоярову,
“Испивает свежу ключеву воду,
“А мое-то есть конишечко дорожное,
“Дорожное конишечко заезжено.”
320.
Тут его сердце приужахнулось,
Скоренько он бежал да на широкий двор,
Пал-то он на стену* на лошадиную,
Сам-от он лежал, да выговаривал:
“Ай же ты, мой добрый конь богатырскиий!
(* На стегну – часть ноги от таза до колена.
325.
“Не смею бить в велик заклад, закладаться,
“Чтобы нам с Чурилушкой Опленковым
“Скочить через матушку Непру реку
“На своих на добрых конях богатырскиих.”
Проязычил ему добрый конь языком человеческим:
330.
– Не убойся-тко страха, Дюк Степанович.
– Бейся с ним в велик заклад:
– Перенесу я через матушку Непру реку
– На своих на подложных крылах лошадиныих,
– Не уступлю я братьям большиим,
335.
– А не столько что братцу меньшему:
– Мой больший брат у Ильи у Муромца,
– А середний брат у Добрыни Микитинца,
– А я третий брат у Дюка Степановича,
– А четвертый уж брат у Чурилы Опленкова. –
340.
Тут он сшел в палату белокаменну,
И ударили оны во велик заклад,
И стали добрых коней заседлывать.
Молодой Дюк Степанович, княженецкий сын,
Сам выходил на широкий двор
345.
И своима рукамы добра коня заседлывал,
Заседлывал он и улаживал.
И садился Дюк на добра коня
И поехали оны с молодым Чурилушкою Опленковым
По славному раздольицу чисту полю,
350.
И поразъехались с раздольица чиста поля
Во всю-то оны пору лошадиную,
И скочили через матушку Непру реку
На добрых на конях богатырскиих:
Молодой Дюк Степанович, княженецкий сын,
355.
Скочил через матушку Непру реку
На добром коне на богатырскоем
За целый за помах лошадиныий
И за целую за версту он за мерную;
И зглянул он на правую на речушку,
360.
Как нет подле него товарища
Молода Чурилушки Опленкова:
Чурила-то Пленкович посеред Непры приогрюшился
Со добрым конем со богатырскиим.
Молодой Дюк Степанович скорешенько поворот держал,
365.
Через матушку Непру реку повыскочил
И Чурилушку Опленкова за желты кудри повытащил
Из матушки из Непры реки.
И посадил того Чурилу на крутой берег.
И говорил он Чурилы таковы слова:
370.
“Ай же, Чурилушка Пленкович!
“Не твое-то дело есть охвастати,
“Да не твое дело бить о велик заклад,
“А твое дело столько ходить тобе по Киеву,
“По Киеву ходить тобе за бабамы.”
375.
И приехали оны в стольно-Киев град.
Тут Владимир князь стольно-Киевский
Стал посылать обценщиков
Во тую Индеюшку богатую,
Его Дюково имение описывать и обценивать.
380.
Отправляют туда тихаго Дунаюшку Иванова,
Во вторых още Василья Казимирова,
А во третьих смелаго богатыря Алешеньку Поповича.
Сели оны на добрых коней, поехали
И приехали в Индеюшку богатую,
385.
Ко Дюку Степановичу на широкий двор.
Не спущали оны коней на посыльный двор.
Ставили оны коней середи двора,
Пошли оны в палату белокаменну,
На пяту оны двери поразмахивают,
390.
Вошли-то в палату белокаменну,
Оны Господу Богу помолилися,
Крест оны клали по писаному,
Поклон-то вели по ученому,
На все на три на четыре на сторонки покланялися.
395.
Честной вдовы Настасьи Васильевной в особину:
“Здравствуешь, честна вдова Настасья Васильевна,
“Дюкова Степанова матушка!”
Говорит она таковы слова:
– Не есть я Дюковая матушка,
400.
– А есть я Дюковая рукомойница. –
Вошли оны во другой покой,
Опять низенько покланяются:
“Здравствуешь, честна вдова Настасья Васильевна,
“Дюкова Степанова матушка!”
405.
Говорит она таковы слова:
– Не есть я Дюковая матушка,
– А есть я Дюковая портомойница. –
Вошли оны во третий покой,
Опять низенько покланяются:
410.
“Здравствуешь, честна вдова Настасья Васильевна,
“Дюкова Степанова матушка!”
Говорит она таковы слова:
– Не есть я Дюковая матушка,
– А есть я Дюковая стольница. –
415.
Проводили их красныя девушки ко Дюковой матушки;
Покланяются оны и удивляются:
“Здравствуешь, честна вдова Настасья Васильевна,
“Дюкова Степанова матушка!”
Ответ держит Дюкова матушка:
420.
– Вы удаленькие дородни добры молодцы!
– Не знаю вам имени, ни изотчины,
– Вы зачем сюда приехали?
– Знать, сиротскаго именьица описывать? –
Говорят оны таковы слова:
425.
“Послал-то нас сам Дюк Степанович
“Описать свое имение-богачество.”
Кормила их ествушками сахарними,
Поила их питьицами медвяными:
Чарочку выпьют, губы слипаются,
430.
А другую выпьют, по третьей душа горит,
А четверта чарочка с ума вон нейдет.
Повела их она во погреба глубокие,
Посадила ко сбруи лошадиной описывать и обценивать.
Описывали оны, обценивали
435.
Эту сбрую лошадиную ровно три года,
По три года обценивали и по три дни, –
Не могли обценить этой сбруи лошадиныя.
Повела их она на погреба глубокие
Описывать-обценивать имение-богачество.
440.
Тут бочки висят чиста серебра,
А другия висят красна золота,
А третьи висят скатна жемчуга.
Эты мужики обценщики
Не могут оны сметы дать,
445.
Описать того имения-богачества.
Тут писали оны во стольно-Киев град
Ко славному ко князю ко Владимиру:
“Ты славный Владимир, стольно-Киевский!
“Продай-ко свой стольно-Киев град
450.
“На эты на бумаги (на гербовыя)
“Да на чернила-перья продай още Чернигов град,
“Тогда можешь Дюково имение описывать.”
(От Рябинина)
(“Пѣсни собранныя П. Н. Рыбниковымъ”. Часть 1. Народныя былины, старины и побывальщины. Москва – 1861 г., стр. 283 – 295)
